вслед за Алексеем.
— Вот это да! — выдохнул Николя. — Нет, ты слышала? Мало того, что роман, так еще и беременна. Я фигею!
— Леш, не выражайся, — я его автоматически поправила.
— Слушаюсь, мамочка, — козырнул он. Н-да, нужно быть осторожнее и не демонстрировать так явно родительские замашки. — Каков дядька! А? Слов нет!
У меня их тоже не было. Осуждать Алексея за такое отношение к беременной женщине я не стала. За свою адвокатскую практику я повидала столько грязи. Чего только супруги не творили во время разводов, так что я четко усвоила — все далеко не так как кажется. Всегда и во всем виноваты двое, и спускать всех собак на Алексея я не собиралась. Но само наличие любовницы меня покоробило. Может еще и хорошо, что все с нами случилось, так как случилось? А то я себя как-то не представляю в роли обманутой жены. Тут же в голове всплыла картинка, как я выглядываю ненаглядного Лешеньку в окошко, в плите томится ужин. Обязательно что-нибудь мясное, пряное, ароматное. В плетенке под салфеткой дожидаются своего часа порезанные пироги. Вот семь вечера, восемь, девять. А его все нет. Потом раздается звонок и он безразличным голосом ставит меня в известность, что ночевать останется в городской квартире, так как переговоры с партнерами затягиваются, а завтра ему рано вставать. А на заднем фоне будет слышаться смех и музыка. Причем смех женский. И таких вечеров в моей жизни будет становиться все больше и больше. Я буду метаться по салонам, считая, что все дело во мне, наводить красоту, покупать умопомрачительное белье, изводить себя фитнесом. Стану похожей на тоскливую лошадь с загнанными глазами и наращенными ресницами. И при этом ничего не изменится. Ровно до того момента, пока я не устану прятать голову в песок, выставляя на всеобщее обозрение целюлитный филей. Далее развод, который съест последнее самоуважение, так как постоянно будут крутиться в голове предательские мысли: а зачем я собственно все это затеяла? Можно же было так жить и дальше. Да еще и он добавит жару в огонь моей неуверенности, постаравшись убедить в том, что я кроме него никому не нужна. И ноги у меня кривые, и возраст уже далеко не младенческий, и лишний вес…
Знакомая картина? Такие истории встречаются сплошь и рядом. Так вот, что-то мне не хочется оказаться в такой ситуации. До сих пор бог миловал, Никита в этом отношении был более чем достойным мужем. Мне никогда не приходилось даже задумываться — а есть ли у него другая. Он не давал мне ни единого повода, за что я ему искренне благодарна. А вот если бы я попала в другую ситуацию? Если бы муж мне изменил? Стала бы я закрывать на все глаза, надеясь, что все само рассосется? И это первая и последняя измена. Мужчины же полигамны. Хорошая отмазка, неправда ли? А главное можно объяснить ею любую подлость в отношении партнера. Может, я излишне категорична, но я бы не стала оставаться с таким человеком. Единожды предавший… Из отношений уходит доверие. Вы каждый раз будете принюхиваться к его одежде — а не потянет ли от него женскими духами. Каждая его задержка на работе будет расцениваться как попытка побега с наказанием в виде расстрела-скандала. Как можно так жить? Не проще ли разойтись? Вы скажете дети. А нормально, когда дети копируют эту модель поведения? Нормально, когда кроме скандалов их дома ничего не ждет? Может, стоит построить свою жизнь с другим человеком?
Вот сижу я тут, рассуждаю. А ситуации в жизни бывают разные. Иногда невозможно уйти. Страшно до колик, до истерики, да и некуда. Вот и творят с нами мужья все что хотят, отрываясь на всю ивановскую, не брезгуя ни рукоприкладством, ни изменами. Другая крайность — с таким мужем жить выгодно, удобно, комфортно. Жена закрывает глаза на все его шалости, занимаясь собой, он же обеспечивает ее потребности. Мотивов, чтобы прощать друг друга может быть масса, как и для того чтобы не простить. И только каждой из нас делает свой выбор, а потом с ним живет.
Я свой выбор сделала давно. Терпеть не буду. Прощать тоже. Хотя Алексея понимаю. С такой женой как Марина можно завести целый гарем, только бы получить хоть немного душевной теплоты.
— О чем задумалась? — Николя выглядел несколько встревоженным, видимо зависла я со своими мыслями надолго.
— Да так, не обращай внимания. Вот у нас и еще одна подозреваемая.
— Думаешь? — не поверил Николя.
— Мотив у нее просто шикарный. Правда, непонятно, что там с реализацией. Вот смотри: то, что они спали — факт. Судя по ее поведению не единожды, опять же, дядюшка твой ее сильно зацепил, иначе этой истории с беременностью не было бы. Или обстоятельства сложились таким образом, что грех было не воспользоваться и не повесить дитенка на Алексея. Согласен? — Колька важно кивнул, следя за ходом моих рассуждений. — С другой стороны все не так просто. Она не маг, так же?
— Да.
— Вооот, а орудие убийства у нас исключительно магическое, о котором знал узкий круг людей. Не сходится. Даже при таком шикарном мотиве не сходится, — я устало откинулась на спинку стула. — Слушай, я вот подумала, а куда это Марина завеялась в тот день? Ты об этом ничего не знаешь?
— Нет, но постараюсь выяснить, — его глаза сверкнули предвкушением.
— Знаешь, у меня ощущение, что разгадка у нас прямо перед носом, а мы ее не видим. Ладно, не суть, узнать бы еще вот что, был ли взломан сейф или его открыли. Это позволило бы нам сузить круг подозреваемых до нескольких человек.
— Например? — Колька поддался ко мне.
— Только не обижайся, ладно? — он кивнул, а я продолжила. — Во-первых, твой дядя: Марина человек не простой, можно даже сказать склочный, могло случиться все что угодно. Но в схему бытового убийства, или в состоянии аффекта орудие убийства совершенно не вписывается. Вот если бы он ее стукнул по голове сковородкой — тогда да, вопросов бы не было. А у нас амулет. За ним нужно было пойти, открыть сейф, достать, активировать. Кстати, как? И сколько на это времени уходит?
— Пятнадцать минут, — он нетерпеливо заерзал на стуле.
— Вот видишь, чтобы все это провернуть нужно до получаса времени, бытовой мотив никак не подходит. Алексей давно бы остыл и передумал десять раз. Значит тут что-то другое, или это не он. Не знаю.
— Но из списка подозреваемых ты его не исключаешь?
— Да я
